нее на уровне
  массового сознания, которое часто пытается удержать древние представления.
  Государственность невозможно понять, игнорируя развитие культурной основы,
  противоречивое единство экстраполяции и интерпретации.
   Государственность, возникшую на культурной основе древних синкретических
  локальных представлений, связывают с идеей Маркса о существовании
  "азиатского способа производства", или "государственного способа
  производства" (Л.С.Васильев), а также и "политарного" общества. Можно
  говорить о синкретической государственности, так как на нее
  экстраполируется синкретизм локальных сообществ. Такая Г. несет в себе
  постоянное стремление к синкретизму как к идеалу, т.е. к слиянию всех
  функций общества, к идеалу все во всем. Оно не отличает себя от общества,
  своих функций от функций общества. Это наиболее ярко воплощается в
  стремлении первого лица воплощать в себе нерасчлененное единство власти,
  собственности и жреческоидеологических функций, в общем стремлении не
  расчленять общество, государство, личность, растворять личность в целом,
  что проявляется в крепостничестве. Отношение народа и власти в условиях
  синкретической государственности не сводится к упрощенной формуле
  "угнетения". Такая государственность может полностью господствовать в
  хозяйственной жизни, например, в Древнем Египте, преобладать при
  существовании и другого сектора (Вавилон, Элам) и т.д. Могущественные
  древние империи обеспечивали принудительную циркуляцию как продуктов труда,
  так и рабочей силы, что естественно при отсутствии рынка.