али, и хотите отнять у
  человека последнее. Какой же киргиз без лошади? Нужно иметь совесть...
   Бухарбай стоял и плакал. Ему было совестно за свою собственную
  глупость, которая довела его до такого позора. Бию сделалось жаль, и он
  решил, что белый жеребенок останется у него.
   - Помни, что он рожден от кости Исэк-Кырган (вечерняя зарница), -
  наставительно говорил бий молодому человеку, - той знаменитой Исэк-Кырган,
  которую не могла обойти на скачках ни одна лошадь в степи. Береги жеребенка,
  как зеницу ока: он стоит всего твоего имущества...
   Поблагодарил Бухарбай милостивого бия и еще раз заплакал, но уже от
  радости. У него оставалась еще надежда... Заимодавцы готовы были отнять у
  него и степь и небо, если б только это зависело от них.
  
  
  II
  
   Ничего не осталось у Бухарбая, кроме молодого стыда да старой матери.
  Старуха плакала потихоньку, чтобы напрасно не огорчать и без того
  несчастного сына, и только сказала:
   - Аллах дает и богатство и бедность. Не нужно отчаиваться... Ты еще
  молод и можешь исправиться... Мой последний совет тебе: уходи из нашего аула
  как можно дальше. Нехорошо оставаться байгушом (нищим) там, где все знали
  тебя богатым. Вот тебе мой последний совет, Бухарбай. А я уйду опять к твоей
  сестре. Зять хороший человек и не прогонит старуху...
   Еще раз сделалось совестно Бухарбаю, что он не может прокормить даже
  родную мать. Приходилось дорого платиться за молодую