жеребенок-то дрянной: ноги у него очень тонкие...
   А Бухарбай молчит. Цацгай не знал толку в лошадях. Ак-Бозат заморилась
  длинной дорогой и действительно имела такой жалкий вид. А Цацгай сообразил
  про себя, что когда кобылка подрастет, то молодой пастух будет ездить на
  своей лошади. Всякий свою выгоду соблюдает.
   Аул был большой; у Цацгая ходило в степи три косяка лошадей, и Бухарбай
  был рад, когда его отправили пастухом. Это был первый хлеб, заработанный
  собственными руками. Целые дни теперь Бухарбай проводил верхом на лошади,
  сберегая косяк, и хорошо узнал, как дорого достается свой хлеб. Цацгай был
  скуп и давал своим пастухам столько, сколько было нужно, чтобы не умереть с
  голоду. Пастухи за глаза постоянно ругали скупого хозяина, а в глаза
  старались выслужиться, - так делают почти все бедные люди, которые от нищеты
  потеряли даже чувство собственного достоинства.
   Работа пастушья нетрудная, да только тем нехороша, что нет ни днем, ни
  ночью покоя. Пастухи спали одним глазом. Бухарбай скоро освоился с своим
  новым положением и ничем не выделялся среди других пастухов, кончая белой
  войлочной шляпой и рваным бешметом.
   Он не роптал на судьбу и утешался тем, что у него была Ак-Бозат. У
  других и этого не было. Пастухи смеялись, как Бухарбай ухаживал за своей
  белой кобылкой, а Цацгай мог только удивляться. Бухарбай часто ее купал,
  расчесывал и заплетал гриву и потихоньку начинал приучать ее