ы, ее
  молодой смех и песни. А тут еще новая беда: в аул пришел слепой байгуш с
  бандурой и запел песню про Ак-Бозат. В степи уже складывали ей песни.
  
   С ветром спорила Ак-Бозат,
   А крылья взяла у птицы...
   Белая красавица, ты летала,
   Как стрела, оперенная лебединым крылом.
  
   - Слышишь, Мэчит? - стонал Бухарбай. - Это про нее поют, значит, она
  жива... О, я несчастный!.. И я не умел сберечь это сокровище...
   А слепой байгуш сидит и поет:
  
   Нет цены хорошей лошади,
   Она все для джигита:
   И дом, и богатство, и честь.
   Без лошади нет и джигита!
  
   Пришел Бухарбай к старому Цацгаю и сказал:
   - Я ухожу, старик...
   - Куда?
   - Не знаю. Не могу больше терпеть...
   - А жена?
   - Жена подождет... Ничего мне не нужно.
   Отправился Бухарбай странствовать по степи, из аула в аул, от одного
  колодца к другому. Где завидит в табуне белую лошадь, так у него сердце и
  упадет. Подъедет, посмотрит, - нет, не Ак-Бозат. И опять дальше, точно кто
  его гонит.
   Когда вечером Бухарбай ложился спать, ему каждый раз слышался топот
  Ак-Бозат. Да, он слышал, как она делала широкий круг, а близко не подходила.
  О, это была она, Ак-Бозат... Бухарбай весь трепетал и молился аллаху. С
  каждым днем Ак-Бозат делала круги все меньше и меньше. Бухарбай перестал
  есть и похудел, как скелет.
   "Скоро уж..." - говорил он самому себе.
   А в степи между тем разнеслась весть, что бродит сумасшедший джигит и
  все ищет