а,
  протягивая мне свою руку.
   Рука Балабурды представляла по величине что-то невероятное, и моя в ней
  казалась ручонкой ребенка. Вот это так богатырь!
   - Ты, Вася, вот что... - заговорил ямщик. - Того, значит... На козлы я
  тебя не посажу, еще как раз грешным делом ось сломается, а ты на задке
  приспособься.
   - Ладно, ладно, ядрена канавушка...
   Богатырь взмостился на заднюю ось, уперся руками в спинку экипажа, и мы
  отправились дальше, к перевозу. Я чувствовал, как экипаж начал раскачиваться
  с подозрительной любезностью, - вот-вот дроги лопнут.
   - Эй, ты, шевели бородой, ядрена канавушка! - покрикивал Балабурда на
  кучера.
   Перевоз был пуст. Балабурда схватил канат и так принялся его
  раскачивать, что из сторожки выскочил перепуганный перевозчик.
   - Васька, разбойник, да ты столбы выворотишь! - отчаянно вопил он.
   - А ты не спи, ядрена канавушка...
   Пока мы переправлялись на другую сторону, перевозчик не переставал
  ругаться.
   - Навяжется же этакое чадушко, прости господи!.. А канат бы оборвал,
  тогда что?.. Одно слово - медведь...
   - Ну, перестань... Будет.
   - Знаем мы твои-то художества, Вася...
   В голосе перевозчика послышалась уже любовная нота. Мне нравилось, что
  односельчане звали своего богатыря этим детским именем: Вася. Именно Вася, и
  больше ничего. Такого уж бог уродил, и ничего с ним не поделаешь, а все-таки
  любопытно.
   Через пять минут мы были уже на станции, то есть в простой