естьянской
  избе, поставленной из прекрасного леса с такой крепостью, как умеют
  строиться только в лесных трущобах, где лес нипочем.
  
  
  II
  
   - Барин, а ведь мы про водку-то и забыли, ядрена канавушка! - заявил
  Балабурда, входя за мной в избу.
   - Как же быть?
   - А я живой рукой оберну... Рукой подать до кабака-то. - Балабурда взял
  деньги и трусцой полетел под гору, к перевозу.
   - Эко, как водка-то человека гонит, - наставительно заметил седой
  старик, содержавший разгон*. - Ох, грехи наши тяжкие!..
   ______________
   * Разгон - почтовая станция для смены лошадей.
  
   - А что он делает у вас, Балабурда? - спросил я.
   - Да что ему делать-то? Ничего не делает... Сидит день-деньской в
  кабаке и дожидается проезжающего. Ну, господам любопытно, сейчас ему
  водки... На, пей. Только и всего ремесла. По веснам на сплав уходит на
  Чусовую. Ну, там что заработает, то и пропьет. Главная у него ошибка
  выходит, когда он в Пермь попадет... Тут уж ему лафа, потому как купцы до
  полусмерти запоят. Так из кабака в кабак и ходит с месяц, поколь всякий
  образ не потеряет. Значит, пора домой... И удивительные эти самые городские
  купцы: водкой хоть обливайся, а чтобы настоящего - ну там из одежи что, али
  деньгами - ни-ни. Конечно, Вася слабый человек и придет с работы в чем ушел.
   - Жена у него есть?
   - Как же, есть...
   - Такая же большая?
   - Нет, совсем обыкновенная бабенка.
   - А дети?