отверстия между досками) и залить их варом. Эта работа была не трудная, и
  совсем готовые барки только ждали момента, когда на реке тронется лед, чтобы
  всплыть на вольную вешнюю воду.
   - К Ермолаю Антипычу, - сказал я своему кучеру.
   - Ладно...
   Моя повозка остановилась у низенького, одноэтажного дома с большими
  окнами, выходившими прямо на реку. Я всегда любил этот низенький бревенчатый
  домик, в котором было так тепло и уютно, а между фуксиями и геранями,
  которые стояли на окнах, каждый раз мелькало розовое, улыбающееся личико
  маленькой девочки, Любеньки. Нужно сказать, что мы были большими приятелями,
  и Любенька звонко встречала меня каждый раз одной фразой: "Папа, папа!
  Городской человек приехал!" Любеньке было шесть лет с небольшим, и она нигде
  не бывала, кроме своей пристани, потому я и получил у нее название
  "городского человека".
   - А то как же? Вы даже в Москве бывали и в Петербурге, - говорила
  девочка, недоверчиво поглядывая на меня светлыми глазками. - Конечно,
  городской, а вот я - деревенская...
   В первый раз, когда Любенька услыхала, что я бывал в Москве и
  Петербурге, она долго не хотела верить такому чуду: никто из пристанских не
  заезжал в такую даль. Москву и Петербург можно видеть только в книжках с
  картинками. Только когда Ермолай Антипыч убедил маленькую дочурку, что я
  действительно был так далеко, Любенька наконец поверила и назвала меня
  городским