одским человеком. Впрочем, по выражению ее глаз я иногда замечал, что она
  сомневается в своем городском человеке и производит ему маленький экзамен.
   - Папы нет дома, - заявила Любенька на этот раз. - Он на берегу, где
  строятся барки...
   - Городской человек устал, Любенька, и хочет чаю.
   - Сейчас я скажу Марфе.
   У Любеньки не было матери, которая умерла года три тому назад, и всем
  хозяйством в доме заправляла ворчливая, старая Марфа. Домик Ермолая Антипыча
  разделялся на четыре небольших, уютных комнатки, из которых одна была занята
  кабинетом Ермолая Антипыча, в другой жила Любенька, а две последних носили
  громкое название гостиной и столовой, хотя могли быть названы и иначе,
  потому что в столовой, например, стояла кровать хозяина, а в гостиной - его
  длинный письменный стол.
   - Вы кстати приехали, - говорила Любенька, пока я в гостиной разминал
  разбитые дорогой ноги.
   - А что...
   - Да так... Река скоро тронется, будет очень весело. Барки мимо нас
  побегут. Потом свой караван будем отправлять... Как же!.. Из пушки будут
  стрелять на берегу... Я боюсь, когда из пушки стреляют...
   - А когда, Любенька, Чусовая тронется?
   - С часу на час ждут... Сплавщик Илья у нас вчера чай пил и говорил,
  что скоро уж. Барки готовы, бурлаки собрались... Да...
   Маленькая хозяйка рассказала мне последние пристанские новости,
  которые, главным образом, вертелись все около того же сплава.
   - Снега нынче глубоки, -