певай поправляться, -
  говорил Ермолай Антипыч. - Нужно завтра спустить все барки в воду и в три
  дня нагрузить. Каждый час дорог! Ведь на каждую барку нужно положить грузу
  тысяч пятнадцать пудов... На некоторых пристанях есть свои гавани, ну, там
  успевают нагрузиться заблаговременно, а нам приходится грузить прямо в реке.
   Вся пристань приняла совершенно праздничный вид. Все разоделись в
  лучшее платье, какое у кого было. Пристанские мужики вырядились в ситцевые
  новые рубахи и новые кафтаны, на бабах запестрели яркие сарафаны и кумачные
  платки. Только не во что было разодеться бурлакам, которые пришли на
  пристань издалека. Им, вероятно, сделалось еще тяжелей от этого чужого
  праздника.
   - Ох, скорее бы сплав, - говорил седой старик, глядя на реку.
   - А что, дедушка, больно торопишься?
   - Да как не торопиться-то, родимый... Время-то теперь какое стоит? День
  прошел даром, - зимой неделя голодная... Как же? Пашня не ждет нашего брата,
  пока мы валандаемся по пристаням-то... Вон скоро и Еремей-запрягальник...
  Только ленивая соха в поле не выезжает к Еремею-то...
   Еремей-запрягальник, то есть 1 мая, в жизни пахаря - великий день; им
  открывается летняя крестьянская страда, от которой зависит заработок целого
  года. Поэтому-то пришлые бурлаки-крестьяне и торопятся поскорее вернуться по
  домам.
   На другой день происходила "спишка" барок. До двух тысяч бурлаков
  собралось на мысу. От барок к воде проведены