ла участь не только
  барки, но и всех бурлаков. Спокойное выражение лица, уверенный взгляд
  прищуренных серых глаз, твердый голос, - одним словом, Илья сразу
  переродился.
   - Ну, что, барин, хорошо наша Чусовая играет? - спрашивал меня Илья,
  когда барка выплыла на широкое плесо.
   - Да, ничего...
   - А вот камушки подойдут, там она ужо утешит нас, голубушка... Небо с
  овчинку покажется с непривычки!
  
  
  VI
  
   С каждым шагом вперед перед глазами развертывалась бесконечной лентой
  величественная горная панорама. Горы сменялись, выступая в реку громадными
  скалами в несколько десятков сажен высоты. Обыкновенно такие скалы стояли на
  крутых поворотах реки, на ее вогнутом берегу, так что водяная струя прямо
  несла барку на такую скалу, на боец. Здесь, на этих обнаженных утесах, можно
  было видеть результаты разрушительного действия воды. В течение тысячелетий
  река шаг за шагом размывала каменные горы, обнажая громадные, каменные
  стены, точно созданные руками каких-то гигантов, а не слепой стихийной
  силой. Таких боевых мест слишком много на Чусовой, чтобы описывать каждое в
  отдельности; самые опасные бойцы имеют собственные названия, а менее опасные
  просто называются боевыми местами...
   Как теперь вижу одно такое боевое место. Река катилась в сравнительно
  низких берегах, горы остались назади; барка плыла по вольной струе легко и
  свободно. На берегу зеленел густой ельник; отдельные деревья подходили