самой реке и протягивали лапистые, мохнатые ветви далеко над водой...
   Я долго всматривался вперед, - река катилась в таких же зеленых
  берегах, как раньше, только впереди слышался глухой шум. "Это, вероятно,
  "зайчики" играют", - подумал я, стараясь разглядеть опасное место. Через
  минуту все дело объяснилось; дорогу реке перегородила невысокая каменистая
  гора, и река образовала под ней крутое колено, чуть не под прямым углом.
  Вода здесь страшно бурлилась и пенилась, и вверх по реке далеко поднималась
  пенистая грядка больших волн. Скоро барка попала на "зайчики", ее подхватило
  сильной струей и быстро понесло вперед, прямо на каменистую горку. Поворот
  был так крут, что я на минуту считал опасность неотвратимой, тем более что
  барка стрелой летела по "зайчикам" прямо на камни. Задача заключалась в том,
  чтобы пройти у противоположного берега; корма мутила воду, задевая за берег,
  нос был повернут к струе, которой его отбивало тоже к берегу. Одно
  мгновение, и барка птицей пролетела под камнем, оставив игравшие "зайчики"
  назади.
   - В третьем годе здесь три барки убилось, - говорил Илья, когда барка
  опять спокойно плыла по широкому и гладкому плесу.
   Нужно было видеть, как работали бурлаки около "зайчиков". На барке - ни
  звука, все замерло, и едва успевала сорваться команда Ильи, как потеси
  начинали уже неистово грести воду, разгоняя по всей реке пенистую широкую
  волну.
   - Славно работают бурлаки,