урлаки, - заметил я Илье.
   - Ничего... Вон погляди на наших пристанских... любо-дорого. В них -
  вся сила, а пришлые - те только так мешаются. Погляди, как пристанские
  подбрасывают поносное-то... Игрушка, а не работа!
  
  
  VII
  
   - Скоро Межевая Утка, - говорил Илья. - А там уж вплоть до Кына все в
  камнях побежим...
   Межевая Утка, как пристань, очень красивое селение, дворов в
  полтораста; на берегу стоит старая часовня, на стрелке между Уткой и Чусовой
  - красивая караванная контора и очень хорошая гавань, где строятся и
  грузятся барки. Крепкие избы, расположенные по плану, несколько домов в два
  этажа, лавки - все это придает Межевой Утке зажиточный и довольный вид...
   - Вон они, камешки-то, - говорил Илья, закидывая голову назад. - Вверх
  поглядеть, так и шляпу потеряешь...
   На самом верху этих каменных дворцов чернеют покосившиеся деревянные
  кресты. Это единственный памятник, который оставляют бурлаки над погибшими
  товарищами, зарытыми где-нибудь на противоположном берегу, где топорщится
  своими опущенными ветвями верба.
   - А много бурлаков погибает на сплаву? - спрашиваю я Илью.
   - Всяко случается, барин... Другой сплав господь пронесет все караваны
  милостиво; только это редко бывает. Человек пяток - десяток все-таки
  погибнет с барок... Бывали и такие весны, что и все сто человек тонули.
  Много нашего брата, бурлаков, по Чусовой закопано на берегу.
   Скоро мы увидели на самом