у бестолково бегали выплывшие рабочие, некоторые
  сидели и безучастно смотрели на плывшую мимо разбитую барку. Какой-то седой
  старик в красной рубахе бежал по берегу к нам навстречу, размахивал руками и
  что-то громко кричал. За шумом волн и скрипом потесей ничего нельзя было
  расслышать.
   - Ударь корму-на-конь!! - неистово закричал Илья, когда наша барка
  стрелой полетела к бойцу. - Родимые, не выдавай!
   Трудно передать наступившую торжественную минуту: на барке царило
  гробовое молчание, бурлаки дружно подхватывали команду, и потеси летали, как
  перышки. Вот уж несколько сажен осталось до бойца, можно отчетливо
  рассмотреть каждую зазубрину на нем; вода, как бешеная, мечется и рокочет у
  его подножия... Нас отделяло от бойца каких-нибудь пол-аршина, когда барка
  медленно повернула от него нос и опасность миновала. Вода клокотала кругом,
  точно в котле, волны лезли на борта, как голодная стая волков.
   - Шабаш-нос-от! - скомандовал Илья, снимая шляпу, чтобы перекреститься.
   Барка была на вольной воде и тихо плыла дальше, мимо столпившихся людей
  на берегу. Все были мокрые, многие без шапок; что-то кричали вдогонку нам,
  но их крики трудно было расслышать. Тут же кого-то откачивали на растянутом
  кафтане. Видно было только, как болталась бессильно голова и дрыгали босые
  побелевшие ноги.
   - Двое захлебнулись, - коротко заметил Илья.
   На берегу, под таловыми кустиками, виднелись две неподвижно лежавшие
  фигуры,