овой уже нависала короткая весенняя ночь с ее мягкими
  сумраком, холодом и лихорадочно горевшими звездами. Опять слышалась возня
  уток, и где-то в болоте без конца скрипел коростель...
  
  
  IX
  
   Ранним утром, когда я еще спал, барка отвалила и "побежала" вперед.
  Сквозь сон до меня доносилась команда Ильи: "нос направо", "поддоржи корму",
  но я спал, как убитый. Топот бурлацких ног на палубе, шум воды около бортов
  и бултыханье поносных как-то совсем слились с беспорядочными ночными
  грезами: то казалось, что барка летит прямо на боец, то слышался отчаянный
  крик утопающих, то наступала зловещая, мертвая тишина...
   На воде, как, вероятно, случалось наблюдать многим, особенно
  развивается аппетит, а затем одолевает самый крепкий сон. Я продолжал лежать
  на своей лавочке, закутавшись в плед, когда по дну барки точно что черкнуло.
  Но это были пустяки: вероятно, барка задела за край подводного камня, а
  потом опять спокойно поплыла вперед. Я спал, когда сильный толчок заставил
  меня вскочить. Слышался глухой шорох, точно барка катилась по сухому гороху.
   - Ничего, за огрудок немножко задели, - объяснил мой спутник,
  раскуривая папиросу. - Теперь не опасно... Барка почти совсем выбежала из
  камней; если попадем куда-нибудь на мель, так это не велика беда. Вот пониже
  Камасина, там будет работа...
   - А что?
   - Да пониже Кумыша... Слыхали про боец Молоков?
   - Слыхал.
   - Ну, там стоит посмотреть.