оченно хорошо знаем! Который бурлак, ежели не
  обтерпится так, да сунется к огню, - сейчас пропал. Верно!.. Это уж завсегда
  так. У кого руки отнимутся, у кого ноги, а кто и совсем помрет.
   - Да это хорошо говорить, когда на тебе все сухое, а каково вон им,
  которые в мокром стоят на палубе...
   - Что же делать, потерпят... Ведь не впервой... Вот у Молокова да у
  Разбойника все согреются, пот прошибет. Ах, ты, подумаешь, грех какой
  вышел!.. А?!
  
  
  X
  
   Мы проплыли мимо деревни Камасино, под железнодорожным мостом, а затем
  показалась скоро и небольшая деревенька Кумыш. Эта последняя деревня
  замечательна тем, что пониже ее стоят самые опасные бойцы на всей Чусовой, -
  Молоков и Разбойник. Много барок бьется о них, особенно в высокую воду.
  Чусовая идет здесь в низких берегах, широким разливом, далеко заливая
  поемные луга; Молоков и Разбойник являются как бы последним и самым страшным
  препятствием, которым старик Урал загораживает еще раз путь горной красавице
  Чусовой.
   Под Молоковым Чусовая делает поворот, и в привале этого поворота, куда
  сносит струей барку, стоит страшный боец. Самый камень издали не
  представляет собой ничего особенно страшного: это большая скала, которая
  повернулась навстречу воде своим отлогим краем. Вот по этой-то отлогости
  вода взбегает высоко на самый боец, а затем с страшным ревом и стоном бежит
  назад, в реку, образуя под бойцом настоящий ад из пенящихся волн.