я к выходу и исчез в дверях, как
  испуганная летучая мышь. "Карла" обернулся к Ипатычу и спросил:
   - Что с ним?
   - А значит, мал... дурашлив... испугался, значит...
   Ванька, выскочив на мороз, сразу очнулся и, как белка, взобрался по
  лестнице на самый верх домны.
   - Эк тебя носит, востроногого! - удивились рабочие.
   Ваньке сделалось совестно за собственное малодушие, и он не сказал, что
  "Карла" под его домной. Он погрелся около огня и прилег на лавочку. В тепле
  его опять начал одолевать мертвый сон. Но ему не удалось заснуть и на этот
  раз, потому что послышались быстрые шаги и вошел "Карла" в сопровождении
  дяди Ипатыча.
   - А, ти здесь?.. - проговорил "Карла", когда Ванька соскочил со своей
  лавочки. - Ти меня боишься? Хорошо, я тебе задам... О, я самый сердитый
  человек!
   "Карла" присел на лавочку и заставил Ваньку сесть рядом с собой.
   - Так боишься меня? - спрашивал он, выколачивая трубочку о каблук
  сапога.
   - Боюсь... - по-детски произнес Ванька.
   Это признание заставило "Карлу" улыбнуться. Набивая свою трубочку, он
  спросил уже другим тоном:
   - У тебя есть мать?
   - Как же, есть... - ответил за Ваньку дядя Ипатыч. - Значит, родная
  сестра мне приходится.
   "Карла" смотрел на перебегавшие в пепле доменной печи синие огоньки и
  точно думал вслух:
   - У меня тоже есть мать... там... далеко... Она постоянно думает обо
  мне и ждет, когда я вернусь... да. Когда я уезжал в Россию, она