ь, которой я
  подвергался, и горько расплакалась.
   - Я тебе всегда говорила, Коля, что твои приятели Паша Селиванов и
  Костя Рябов не доведут тебя до добра...
   Я заступался за своих товарищей как умел, но это нисколько не убедило
  тетушку. Она еще больше рассердилась и даже погрозила кулаком.
   - Только бы они попали в мои руки... О, я знаю, что это они затащили
  тебя на лед! А вдруг бы ты утонул? Что бы я сказала папе, когда он вернется
  домой со службы? Ведь он обвинил бы во всем меня, почему я недосмотрела. А
  что я могу сделать с этими сорванцами?!. Господи, вот наказание-то...
   Последняя мысль убивала меня не меньше, чем тетушку, и я даже закрывал
  глаза от страха, представляя себе возвращение отца со службы. В самом деле,
  что я могу сказать ему в свое оправдание? Решительно ничего... Конечно,
  немного утешала мысль, что и моим товарищам по несчастью не лучше, чем мне,
  если не хуже. Если бы мой отец закричал на меня, начал браниться или
  как-нибудь меня наказал, все было бы, кажется, легче, а то выслушает рассказ
  тетушки, повернется и уйдет к себе в кабинет. Хуже этого я ничего
  представить не мог, потому что очень любил отца, а с другой стороны
  чувствовал себя бесконечно виноватым.
   - Тетя, я больше не буду... - по-детски оправдывался я, чтобы сказать
  что-нибудь. - Только позвольте мне встать и одеться.
   - Э, нет, голубчик!.. Умеешь тонуть, так лежи в постели, пока не придет
  отец. Пусть