дача и деревня представляли пустые слова, разница которых
  заключалась только в звуках. Может быть, тетка Матрена, мать Васьки,
  действительно соврала... Кухарки ездят с господами только на дачи. Горячий
  спор этой дворовой детворы был прерван появлением самого героя, Васьки,
  курносого, белокурого мальчика, всего меньше походившего на героя. Он был
  одет, как и другие дети, то есть в одну грязную ситцевую рубашонку.
   - Ну, Васька, говори всю правду, а то побьем, - предупредил кто-то на
  всякий случай. - В деревню едешь или на дачу?
   - В деревню... - довольно равнодушно ответил Васька, вытирая нос
  рукавом своей рубашонки. - Мамка говорит...
   Вся эта сцена происходила во дворе громадного пятиэтажного дома. Двор
  походил на глубокий каменный колодец, и солнце заглядывало в него только
  летом. Целый день на этом дворе толкалась детвора, ухитряясь из ничего
  придумать себе игры и детские забавы. Детей набиралось человек двадцать. Все
  это были обитатели подвалов и чердаков или дети господской прислуги.
  Последних, впрочем, было очень немного, потому что господа не любили держать
  прислуг с детьми. Сын кухарки, Васька, представлял в своем роде исключение.
  Забияка Колька, первый драчун, был сын прачки; побитая им Анютка - дочь
  сапожника, жившего в подвале. Тут же проводили свое время дети двух
  швейцаров и шести подручных дворников.
   Все пять этажей были заняты господскими квартирами.