ми. Из больших окон
  этих квартир постоянно смотрели на двор бледные личики барских детей. Все
  эти Зизи, Мими, Коко, Сержики и Жоржики с завистью наблюдали, как веселится
  на дворе босоногая детвора. В самом деле, что могло быть лучше, как выбежать
  босому, в одной рубашонке на двор и вмешаться в эту пеструю ребячью толпу...
   - Что вы там сидите, как мухи? - вызывающе кричал им озорник Колька и
  показывал язык. - Идите к нам... Вот как отлично вздуем!
   Бледные личики конфузливо прятались, а Колька грозил им кулаком.
   Если была хорошая погода, что в Петербурге случается не часто, то
  послушных и прилежных детей из господских детей выводили на прогулку.
  Озорник Колька пользовался этим случаем, чтобы устроить "неженкам"
  какую-нибудь каверзу. Он поджидал их за воротами, а потом бежал навстречу и,
  как будто нечаянно, толкал локтем или коленкой.
   - Ах, извините, барчук, - оправдывался он. - Я сегодня на один бок
  наелся и не могу ходить прямо...
   Но за эти проделки Кольке иногда приходилось жестоко расплачиваться.
  Седой швейцар Иван Митрич, всегда стоявший у главного подъезда, иногда ловил
  Кольку на месте преступления, хватал за ухо и с позором уводил на двор.
   - Ах ты, озорник этакий!.. Вот я тебе покажу, как господских детей
  обижать!
   Колька не плакал, не кричал и никому не жаловался, а только старался в
  следующий раз не попадаться на глаза Ивану Митричу. В сущности, он не был
  злым мальчиком,