ых своими средствами, то есть драли за вихры, рвали за
  уши, давали подзатыльники. Делалось это, конечно, не со злости, а "для
  порядку", чтобы дворовые ребята почувствовали, что есть такое петербургский
  дворник. Швейцар Иван Митрич вполне одобрял такое поведение и объяснял
  по-своему так:
   - Что же, ежели, например, эти самые ребята вырастут бесстрашными
  галманами? Каждый человек должен непременно кого-нибудь бояться. Я,
  напримерно, должен бояться домового управляющего, домовой управляющий -
  домовладельца, дворники - околодочного, а ребята, ежели на дворе, -
  дворников. Вот и вся музыка. Очень даже просто...
   Что такое значило "бесстрашный галман", все-таки оставалось
  неизвестным.
   Дети постарше выбегали на улицу и заводили здесь свои шалости,
  постоянно рискуя попасть под лошадь и получая от прохожих тумаки и ругань.
  Самые смелые добегали до угла улицы, где был устроен крошечный сквер. Улица,
  обставленная громадными домами, походила на какое-то ущелье, и чахлые
  деревья в сквере напрасно тянулись кверху за светом и теплом. Они походили
  на городскую уличную детвору. Такие же испитые, тощие, с какими-то зелеными
  лохмотьями вместо листвы, и такие же грязные от уличной пыли.
   Этот сквер являлся для бедной уличной детворы заветным уголком, но лиха
  беда заключалась в том, что в сквер пускали только хорошо одетых детей,
  являвшихся сюда в сопровождении своих нянек и