х. Они так весело
  играли на круглой площадке сквера, а бедных оборвышей не подпускали даже к
  железной решетке сквера. Колька делал несколько отчаянных попыток прорваться
  в этот заветный уголок, но был изгоняем отсюда стоявшим на посту городовым.
   - Куда лезешь, чумазый?.. Разве не видишь, что тут господские дети
  играют?
   Колька в таких случаях вспоминал Ваську, который дышал свежим
  деревенским воздухом, и клялся про себя, что вздует его.
  
  
  III
  
   Наступило лето, жаркое, душное, томительное. От накаленных каменных
  домов и мостовой так и пыхало удушливым зноем. Главное несчастье составляла
  уличная пыль, висевшая в воздухе. Благодаря ей по вечерам закатывавшееся
  солнце казалось багровым, раскаленным докрасна шаром. Даже дождь мало
  освежал воздух, производя томящую испарину. Все дети приуныли, как растения,
  которые забыли вовремя полить. Они вяло бродили по двору, а днем, в самую
  жаркую пору, играли где-нибудь по черным лестницам, где всегда было
  прохладно и сыро. Все были такие бледные, изнуренные, жалкие.
   - Эй, Колька, будет тебе баклуши бить! - кричал из подвального окна
  сапожник. - Пора, брат, и за работу приниматься...
   Кольке эти любезные приглашения совсем не нравились, и он показывал
  сапожнику язык.
   - Погоди, пострел, вот я ужо доберусь до тебя! - грозил сапожник.
   Он уже несколько раз говорил с матерью Кольки, чтобы она отдала сына к
  нему в ученье.
   - Человеком