ажный какой... Разве один ты на заводе робишь?..* Другие-то
  как?..
   ______________
   * Робить - работать. Так говорят в Пермской стороне. (Примеч. автора.).
  
   - Другие... - повторял Прошка за матерью и не знал, что сказать в свое
  оправдание, и только чесал скатавшиеся волосы на голове.
   Федорке иногда делалось жаль двенадцатилетнего брата, и она молча
  начинала помогать ему: запахивала дырявый кафтанишко, подпоясывала тонким
  ремешком вместо опояски, завязывала коты на ногах, а Прошка сидел на лавке
  или на приступке у печки и чувствовал, как его давит смертный сон. Кажется,
  умер бы вот тут сейчас, только бы не идти на эту проклятую фабрику, что
  завывает своим свистком, как голодный волк...
   Но Федорка никогда не жаловалась, и все у ней как-то горело в руках, -
  и Прошке делалось совестно перед сестрой: все-таки он, Прошка, мужик!
   Федорка работала на дровосушных печах и всегда была в саже, как галка,
  но никакая сажа не могла скрыть горячего румянца, свежих губ, белых зубов и
  задорно светившихся серых глаз. Всякая тряпка сидела на Федорке так, точно
  она была пришита к ее сбитому, крепкому, молодому телу. Рядом с сестрой
  Прошка в своих больших котах и разъезжавшемся кафтанишке походил на
  выпавшего из гнезда воробья, особенно когда нахлобучивал на голову отцовскую
  войлочную шляпу с оторванным полем. Лицо у него было широкое, с плоским
  носом и небольшими темными глазками. Конечно, Прошка тоже был