остоянно обжигалась новая руда, а в
  другом - ее разбивали в щебенку такие же мальчуганы, как Прошка, да еще две
  пожилые женщины, вечно завязанные какими-то тряпками. В том дворике пожога,
  где били руду, по утрам всегда горел костер. Федорка подходила к огню, грела
  свои красные руки и сердито огрызалась от пристававших к ней
  мальчишек-рудобойцев, усвоивших уже все ухватки больших рабочих.
   ______________
   * Пожог - часть завода, где обжигают руду. (Примеч. автора.).
  
   Оставив братишку в пожоге, Федорка торопливо уходила к дровосушным
  печам, где крикливо гудела целая толпа поденщиц-дровосушек, точно стая
  галок.
  
  
  III
  
   Собравшись в пожоге, мальчики начинали завтракать, потому что дома
  обыкновенно не успевали проглотить куска.
   Их было человек пятнадцать, от десяти до четырнадцати лет. Около костра
  образовывалось живое кольцо из чумазых лиц, торопливо прожевывающих свою
  утреннюю порцию.
   Прошка чувствовал себя лучше в этой подвижной толпе и быстро съедал
  оставленный Федоркой завтрак, обыкновенно состоявший из куска ржаного хлеба
  и нескольких картошек. Федорка всегда умела сделать так, что и ломоть хлеба
  у Прошки был больше, чем у нее, и картошка лучше. А когда в доме была
  недостача в хлебе, Федорка отдавала все братишке, а сама перебивалась не
  евши. Прошка не видел этого и постоянно жаловался, что Федорка все лопает
  сама, а он, Прошка, всегда хочет есть...
   - Эй вы,