ю зиму. Марковна стонала с
  осени, - как это мальчонко будет робить в стужу, когда у него нет ни
  шубенки, ни валенок, ни хороших варежек!
   - И то прохворал в прошлую-то зиму недель шесть, - говорила Марковна. -
  Уж хоть бы он помер, што ли... не глядели бы глазыньки на ребячью маету!.. А
  много ли заробит и с Федоркой вместе: ей двугривенный поденщины да Прошке -
  гривенник... В выписку* ден двадцать приходится, ну, и принесут домой три
  рубля шесть гривен. Не много уколешь на них... Вон ржаная-то мучка восемь
  гривенок пуд; крупа, горох... а тут обуть надо, одежонку справить!..
   ______________
   * На горных заводах плата рабочим выдается через две недели; это и
  называется выпиской. (Примеч. автора.).
  
   - Маменька, что же нам делать, ежели уж так довелось? - отвечала иногда
  Федорка, которой нытье матери было хуже ножа. - Вот погоди, Прошка
  подрастет, тогда справимся...
   - Сам-то когда был в живности, так по пятнадцати цалковых приносил
  домой в выписку! - не унималась старуха. - Легкое дело сказать... Крупчатку
  покупали к пасхе, говядину; на все хватало. Другие-то вон как живут, только
  радуются, а нам без смерти смерть...
   Марковна была из зажиточной семьи и прожила с мужем лет пятнадцать в
  полном довольстве, поэтому ей особенно была горька настоящая нужда. Как
  большинство заводских баб, Марковна никакой другой работы не знала, кроме
  своей домашности. Когда был муж, она еще с грехом пополам