ины души этим варварством и громко говорила:
   - Для чего все это сделано?.. Кому мешал красавец лес? Противные люди!
  Нарочно придумали железные топоры, чтобы рубить ими деревья... Кому это
  нужно, чтобы вместо живого, зеленого леса стояли какие-то безобразные
  поленницы? Не правда ли, старушка Ель?
   - Я ничего не знаю и ничего не понимаю, - грустно ответила Ель,
  вздрагивая от ужаса. - Мое горе настолько велико, что я не могу даже
  подумать о случившемся... Лучше было погибнуть и мне вместе с другими, чтобы
  не видеть всего, что происходило у меня на глазах. Ведь все эти срубленные
  деревья - мои дети. Я радовалась, когда они были молодыми деревцами,
  радовалась, глядя, как они весело росли, крепли и поднимались к самому небу.
  Нет, это ужасно... Я не могу ни говорить, ни думать!.. Конечно, каждое
  дерево когда-нибудь должно погибнуть от собственной старости; но это совсем
  не то, когда видишь срубленными тысячи деревьев в расцвете сил, молодости и
  красоты.
   Люди, срубившие деревья, почти совсем не говорили о них, точно все так
  было, как должно быть. Они заботились теперь о том, как бы поскорее вывезти
  заготовленные дрова и уехать самим. Может быть, их мучила совесть, а может
  быть, им надоело жить в лесу, - вернее, конечно, последнее.
   К ним на помощь явились другие. Они в несколько дней сложили
  приготовленные дрова на воза и увезли, оставив одни пни и кучи зеленого
  хвороста. Вся