я так, что всех выживает.
   - Ну, это уж из рук вон! - заворчала старая Ель. - Положим, старый
  ельник вырублен, но на его месте вырастут молодые елочки... Здесь наше
  старинное место, и мы его никому не уступим.
   - Когда еще твои елочки вырастут, а осинник так разрастется, что все
  задушит, - объяснила Белка. - Я это видела на других порубях... Осина всегда
  занимала чужие места, когда хозяева уйдут... И вырастает она скоро, и
  неприхотлива, да и живет недолго. Пустое дерево, вечно что-то бормочет, а
  что - и не разберешь. Да и мне от него поживы никакой.
   В одну весну на свежей поруби явились еще новые гости, которые и сами
  не умели объяснить, откуда явились сюда. Тут были и молодые рябинки, и
  черемуха, и малинники, и ольхи, и кусты смородины, и верба; все эти породы
  жались главным образом к реке, оттесняя одна другую, чтобы захватить
  местечко получше. Ссорились они ужасно, так что старая Ель смотрела на них,
  как на разбойников или мелких воришек, которые никак не могли разделить
  попавшуюся в руки лакомую добычу.
   - Э, пусть их, - успокаивала ее Белка. - Пусть ссорятся и выгоняют друг
  друга. Нужно подождать, старушка. Только бы побольше уродилось шишек, а из
  шишек выпадет семя и народятся маленькие елочки.
   - У тебя только и заботы, что о шишках! - укорила Ель лукавую лакомку.
  - Всякому, видно, до себя...
   Порубь заросла вся в одну весну и новой травой, и новыми древесными
  породами,