убь их
  было не больше десятка. Там, где торжествовали смерть и разрушение, теперь
  цвела молодая жизнь, полная силы и молодого веселья. В этой зелени
  выделялась своей побуревшей вершиной одна старая Ель.
   - Ох, детки, плохо мне... - часто жаловалась старушка, качая своей
  бурой вершиной. - Нехорошо так долго заживаться на свете. Всему есть свой
  предел... Теперь я умру спокойно, в своей семье, - а то совсем было осталась
  на старости лет одна-одинешенька.
   - Бабушка, мы не дадим тебе умереть! - весело кричали молодые Ели. - Мы
  тебя будем защищать и от ветра, и от холода, и от снега.
   - Нет, детки, устала я жить... Довольно. Меня уже точат и черви, и
  жучки, а сверху разъедают кору лишайники.
   - Тук, тук!.. - крикнул пестрый Дятел, долбивший старую Ель своим
  острым клювом. - Где жучки? Где червячки? Тук... тук... тук... Я им задам!..
  Тук... Не беспокойтесь, старушка, я их всех вытащу и скушаю... Тук!..
   - Да ведь ты меня же долбишь, мою старую кору? - стонала Ель,
  возмущенная нахальством нового гостя. - Прежде в дупле жили белки, так те
  шишки мои ели, а ты долбишь меня, мое деревянное тело. Ах, приходит, видно,
  мой конец.
   - Ничего. Тук!.. Я только червячков добуду... Тук, тук, тук!..
   Молодые елочки были возмущены бессовестностью дятла; но что поделаешь с
  нахалом, который еще уверяет, что трудится для пользы других! А старая Ель
  только вздрагивала, когда в ее дряблое тело впивался острый