рый клюв. Да, пора
  умирать.
   - Детки, расскажу я вам, как я попала сюда, - шептала старушка. - Давно
  это было... Мои родители жили там, на горе, в камнях, где так свистит
  холодный ветер. Трудно им приходилось, особенно по зимам... Больше всех
  обижал Ветер: как закрутит, как засвистит... Северная сторона у елей вся
  была голая, а нижние ветви стлались по земле. Трудно было и пищу добывать
  между камнями. Корни оплетали камни и крепко держались за них. Ель -
  неприхотливое дерево и крепкое, не боится ничего. Сосны и березы не смели
  даже взглянуть туда, где мои родители зеленели стройной четой. Выше их росли
  только болотная горная трава да мох... Красиво было там, на горе... Да... На
  такую высоту только изредка забегали белки да зайцы. Одна такая белка
  подобрала между камнями спелую еловую шишку и утащила сюда, в свой дом, а из
  этой шишки выросла я. Здесь привольнее, чем на горе, хоть и не так красиво.
  Вот моя история, детки... Долго я жила и скажу одно, что мы, ели, - самое
  крепкое дерево, а поэтому другие породы и не могут нас одолеть. Сосна тоже
  хорошее дерево, но не везде может расти... Вот пихты и кедры - те одного
  рода с нами и также ничего не боятся...
   Все слушали старушку с приличным молчанием, а папоротники широко
  простирали свои листья-перья. В молодом лесу уже водворились сырость и
  вечная полумгла, какие необходимы этому красивому растению. О полевых цветах
  и веселой зеленой