ся из-за пустяков.
   - Матрена Ивановна, успокойтесь, - уговаривал ее Карл Иваныч. - Ведь
  Петр Иваныч добрый... У вас, может быть, болит головка? У меня есть с собой
  отличные порошки...
   - Оставьте ее, доктор, - говорил Петрушка. - Это уж такая невозможная
  женщина... А впрочем, я ее очень люблю. Матрена Ивановна, поцелуемтесь...
   - Ура! - кричал Ванька. - Это гораздо лучше, чем ссориться. Терпеть не
  могу, когда люди ссорятся. Вон посмотрите...
   Но тут случилось нечто совершенно неожиданное и такое ужасное, что даже
  страшно сказать.
   Бил барабан: тра-та! та-та-та! Играли трубы: тру-ру! ру-ру-ру! Звенели
  тарелочки Клоуна, серебряным голоском смеялась Ложечка, жужжал Волчок, а
  развеселившийся Зайчик кричал: бо-бо-бо!.. Фарфоровая Собачка громко лаяла,
  резиновая Кошечка ласково мяукала, а Медведь так притопывал ногой, что
  дрожал пол. Веселее всех оказался серенький бабушкин Козлик. Он, во-первых,
  танцевал лучше всех, а потом так смешно потряхивал своей бородой и скрипучим
  голосом ревел: мее-ке-ке!..
  
  
  III
  
   Позвольте, как все это случилось? Очень трудно рассказать все по
  порядку, потому что из участников происшествия помнил все дело только один
  Аленушкин Башмачок. Он был благоразумен и вовремя успел спрятаться под
  диван.
   Да, так вот как было дело. Сначала пришли поздравить Ваньку деревянные
  кубики... Нет, опять не так. Началось совсем не с этого. Кубики
  действительно