Оля откладывала
  часть варенья в стеклянные банки (чтобы не съели мыши, которым варенья
  совсем не полагается) и потом подавала его каждый день мухам, когда пила
  чай.
   - Ах, какие все добрые и хорошие! - восхищалась молодая Мушка, летая из
  окна в окно. - Может быть, даже хорошо, что люди не умеют летать. Тогда бы
  они превратились в мух, больших и прожорливых мух, и, наверное, съели бы все
  сами... Ах, как хорошо жить на свете!
   - Ну, люди уж не совсем такие добряки, как ты думаешь, - заметила
  старая Муха, любившая поворчать. - Это только так кажется... Ты обратила
  внимание на человека, которого все называют "папой"?
   - О да... Это очень странный господин. Вы совершенно правы, хорошая,
  добрая старая Муха... Для чего он курит свою трубку, когда отлично знает,
  что я совсем не выношу табачного дыма? Мне кажется, что это он делает прямо
  назло мне... Потом, решительно ничего не хочет сделать для мух. Я раз
  попробовала чернил, которыми он что-то такое вечно пишет, и чуть не
  умерла... Это наконец возмутительно! Я своими глазами видела, как в его
  чернильнице тонули две такие хорошенькие, но совершенно неопытные мушки. Это
  была ужасная картина, когда он пером вытащил одну из них и посадил на бумагу
  великолепную кляксу... Представьте себе, он в этом обвинял не себя, а нас
  же! Где справедливость?..
   - Я думаю, что этот папа совсем лишен справедливости, хотя у него есть
  одно достоинство...