нно в кухне. По вечерам потолок покрывался точно живой, двигавшейся
  сеткой. А когда приносили провизию, мухи бросались на нее живой кучей,
  толкали друг друга и страшно ссорились. Лучшие куски доставались только
  самым бойким и сильным, а остальным доставались объедки. Паша была права.
   Но тут случилось нечто ужасное. Раз утром Паша вместе с провизией
  принесла пачку очень вкусных бумажек - то есть они сделались вкусными, когда
  их разложили на тарелочки, обсыпали мелким сахаром и облили теплой водой.
   - Вот отличное угощенье мухам! - говорила кухарка Паша, расставляя
  тарелочки на самых видных местах.
   Мухи и без Паши догадались, что это делается для них, и веселой гурьбой
  накинулись на новое кушанье. Наша Муха тоже бросилась к одной тарелочке, но
  ее оттолкнули довольно грубо.
   - Что вы толкаетесь, господа? - обиделась она. - А впрочем, я уж не
  такая жадная, чтобы отнимать что-нибудь у других. Это, наконец, невежливо...
   Дальше произошло что-то невозможное. Самые жадные мухи поплатились
  первыми... Они сначала бродили, как пьяные, а потом и совсем свалились.
  Наутро Паша намела целую большую тарелку мертвых мух. Остались живыми только
  самые благоразумные, а в том числе и наша Муха.
   - Не хотим бумажек! - пищали все. - Не хотим...
   Но на следующий день повторилось то же самое. Из благоразумных мух
  остались целыми только самые благоразумные. Но Паша находила, что слишком
  много