и страшно всем надоедал.
   - Да мало ли других таких птиц наберется, которые и живут неизвестно
  зачем!.. Скворцы, например, прилетят как сумасшедшие неизвестно откуда,
  проживут лето и опять улетят. Ласточки тоже, синицы, соловьи, - мало ли
  такой дряни наберется. Ни одной вообще серьезной, настоящей птицы... Чуть
  холодком пахнет, все и давай удирать куда глаза глядят.
   В сущности, Ворона и Канарейка не понимали друг друга. Канарейка не
  понимала этой жизни на воле, а Ворона не понимала в неволе.
   - Неужели вам, тетенька, никто зернышка никогда не бросил? - удивлялась
  Канарейка. - Ну, одного зернышка?
   - Какая ты глупая... Какие тут зернышки? Только и смотри, как бы палкой
  кто не убил или камнем. Люди очень злы...
   С последним Канарейка никак не могла согласиться, потому что ее люди
  кормили. Может быть, это Вороне так кажется... Впрочем, Канарейке скоро
  пришлось самой убедиться в людской злости. Раз она сидела на заборе, как
  вдруг над самой головой просвистел тяжелый камень. Шли по улице школьники,
  увидели на заборе Ворону - как же не запустить в нее камнем?
   - Ну что, теперь видела? - спрашивала Ворона, забравшись на крышу. -
  Вот все они такие, то есть люди.
   - Может быть, вы чем-нибудь досадили им, тетенька?
   - Решительно ничем... Просто так злятся. Они меня все ненавидят...
   Канарейке сделалось жаль бедную Ворону, которую никто, никто не любил.
  Ведь так и жить нельзя...