это гусиное терпение...
   Утку поддержал Петух и крикнул:
   - Да, хорошо Гусаку говорить о терпении... А кто у меня вчера два
  лучших пера вытащил из хвоста? Это даже неблагородно - хватать прямо за
  хвост. Положим, мы немного поссорились, и я хотел Гусаку проклевать голову,
  - не отпираюсь, было такое намеренье, - но виноват я, а не мой хвост. Так я
  говорю, господа?
   Голодные птицы, как, голодные люди, делались несправедливыми именно
  потому, что были голодны.
  
  
  II
  
   Индюк из гордости никогда не бросался вместе с другими на корм, а
  терпеливо ждал, когда Матрена отгонит другую жадную птицу и позовет его. Так
  было и сейчас. Индюк гулял в стороне, около забора, и делал вид, что ищет
  что-то среди разного сора.
   - Кхе-кхе... ах, как мне хочется кушать! - жаловалась Индюшка,
  вышагивая за мужем. - Вот уж Матрена бросила овса... да... и, кажется,
  остатки вчерашней каши... кхе-кхе! Ах, как я люблю кашу!.. Я, кажется,
  всегда бы ела одну кашу, целую жизнь. Я даже иногда вижу ее ночью во сне...
   Индюшка любила пожаловаться, когда была голодна, и требовала, чтобы
  Индюк непременно ее жалел. Среди других птиц она походила на старушку: вечно
  горбилась, кашляла, ходила какой-то разбитой походкой, точно ноги приделаны
  были к ней только вчера.
   - Да, хорошо и каши поесть, - соглашался с ней Индюк. - Но умная птица
  никогда не бросается на пищу. Так я говорю? Если меня хозяин не