брасывать нельзя, - запротестовал он, изучая бумагу. - Жечь тоже.
  И речи быть не может. Это правительственные документы, здесь можно
  прочитать... Сейчас... мельница с участком... как и ставки на реке... в
  собственность Иеремии Борковскому... триста рублей серебром, наличными...
  Что ж так дешево? Хотя нет, он еще чего-то добавил...
   Адам с Ханей смотрели на него, Адам неуверенно, Ханя неприязненно.
  Мечо потерял интерес к ящику, пожал плечами и отправился на кухню. Сташек
  поднял голову:
   - Кажется, это - акт купли-продажи мельницы, - сказал он,
  задумавшись. - Тысяча девятьсот третьего года. Правда, написано -
  Ковельский уезд, теперь это в Советском Союзе. Копия изготовлена по
  желанию ясновельможного пана Иеремии Борковского...
   - Все равно, теперь эта мельница никому не нужна, - нетерпеливо
  прервала Ханя. - Кому это нужно? Все старое и ни к чему...
   - Может и так... Но это - история.
   В комнату заглянула Магда, которую Мечо уже успел проинформировать о
  содержимом находки.
   - Это надо отдать в музей, - сообщила она с видом первооткрывателя. -
  Нам в школе рассказывали. Один мужчина говорил, что все старое надо
  сдавать в музей. Люди выбрасывают, а в музее мало вещей. Музей есть в
  Ливе.
   Ханя опять окаменела, а Сташек расцвел и бросил обременительное
  чтение. Мысль ему показалась прекрасной - она освобождала его от
  обязанности принять решение, с чем он имеет дело - с