оиться, наши дети уже
  раструбили по всему городу, что мы нашли бог знает какие сокровища и
  отдаем их в музей.
   - Раструбили? - обрадовался Адам. - Золотые дети, да пошлет им бог
  здоровья! Завтра же туда выберусь. Сундук тоже отдадим, чтобы не думали,
  будто мы скупимся.
   Ханя аж зашипела. Сама по себе мысль мужа была неглупой. Возможность
  покупки участка возле их огорода стоила, конечно, больше, чем идиотские
  пятьсот злотых. Но сундук?.. Такой хороший железный сундук!...
   В конце концов остановились на том, что вопрос ящика решится в музее.
  Если они не проявят интереса, Адам принесет его обратно, а если они
  бросятся на него, выпустив когти, как ни жаль, придется оставить. За
  прибыль с участка Ханя купит себе тысячу железных ящиков, а пока и
  говорить не о чем.
   К обработке необходимого Адаму общественного мнения приложили руку не
  только дети, но и Сташек Бельский, которому было приятно думать, что он
  присутствовал при находке чего-то необычайно ценного. В течение часа
  бумаги из сундука постарели на несколько веков. В Народном Совете уже
  заранее знали, что Адам Дудек совершает незабвенный поступок, за который
  его придется морально вознаградить...
  
  
   В помещении реставратора музея в Ливе сидел официальный заместитель
  директора, искусствовед Михал Ольшевский. Учебу он закончил год назад, и
  это была его первая должность. Ему было 25 лет, впереди была жизнь и
  большие надежды на будущее.