метил там нечто
  неправдоподобное и заболеет, если не займется этим немедленно!
   Адам уже безнадежно отчаялся, когда музейный псих вдруг взорвался
  дикой энергией. Он сорвался с места, выволок Адама из здания, вернулся за
  какими-то печатями в кабинет директора, второй раз вернулся за бумагой,
  третий раз - чтобы закрыть двери. Он тащил его за собой и кричал что-то
  про Отдел Записи Актов Гражданского Состояния. Испуганный Адам упирался
  изо всех сил, пока из хаотичных объяснений не понял, что машинистка в
  ЗАГСе печатает лучше всех в воеводстве. Тогда он перестал упираться и
  предложил не топать четыре километра пешком, а доехать до Венгрова на его
  фургоне. Они вернулись на шоссе и галопом поскакали к фургону.
   Часом позже дело было полностью улажено. Счастливый Адам отправился
  домой с бумагами, тон которых пылал таким энтузиазмом, что мог заменить по
  крайней мере Золотой Крест Героя, а Михал наконец-то остался один. Он
  вернулся в музей, запер дверь на ключ и принялся за чтение.
   Торжественно, с чувством райского наслаждения, он первым делом
  вытянул то, что потрясло его еще при первом взгляде. Документ носил титул:
  "Список имущества, собранного ясновельможной пани Софией Больницкой,
  переданного в распоряжение Бартоломею Лагевке, для последующей передачи
  наследникам, согласно с последней ее волей, выраженной в завещании от 11
  апреля 1901 года от Рождества Христова". Начало документа было в
  превосходном