зрения. Каждый предмет он мысленно ощупывал, осматривал,
  представлял, старался сравнить с другими. Память его была отличной,
  последние десять лет, ведомый свои маниакальным увлечением, он добывал
  сведения о забытых произведениях искусства. Он исследовал их, читал о них,
  выскребал и добывал любую информацию, сплетни и анекдоты, осматривал все,
  что только мог осмотреть, в голоде и холоде шляясь по всей Европе. Он
  смело мог сказать, что, как никто другой, знает где что находится. Он
  помнил, что было в Польше до войны, что было вывезено и украдено при
  оккупации, что найдено, обнаружено и открыто в послевоенное время. О
  старых произведениях искусства он знал почти все и теперь открыл для себя
  нечто поразительное.
   Ни одна из описанных здесь вещей, со всей уверенностью, нигде не
  появлялась. Совсем нигде, не только в Польше. О предметах такого класса, о
  таких нумизматических экземплярах он должен был услышать, где бы они не
  всплыли. Хотя бы об одном... Они не есть и никогда не были единым целым,
  это - хаотическое собрание абсурдных богатств, одно оттуда, другое отсюда.
  Несомненно, они бы разошлись между коллекционерами. Нет такого человека,
  который за столько лет не выпустил чего-либо в мир или из-за денег, или
  для обмена. А здесь ничего, ни об одной из вещей он никогда не слышал.
  Следовательно...
   Михал на мгновение замер, закрыл глаза, потом открыл их и посмотрел
  на темнеющее небо, по которому весенний ветер