жили своей жизнью и не меняли скорости.
   Грунтовая дорога была обсажена деревьями. С одной ее стороны тянулось
  село, с другой - луга и поля. За полями на горизонте чернел лес. Камыш,
  торчащий посреди поля, обозначил положение небольшого озерца, пруда или
  болота. Я могла ненапряженно понаблюдать за пейзажем, поскольку к индюкам
  подключилось большое стадо гусей, окончательно загородивших путь и
  исключивших дальнейшее движение. Они выползли из двора впереди и
  переходили через дорогу, направляясь к лугу.
   Где-то рядом, кажется, возле болотца, нашли неопознанный труп, у
  которого был мой адрес. Правда, не только мой. Таинственные покойник был
  снабжен адресами почти всей моей семьи, моих родителей и тетки Люцины из
  Варшавы, моей кузины Лильки из Чешина, ее брата Хенрика из Вроцлава и даже
  канадским адресом моей второй тетки - Терезы. Кроме этих адресов,
  записанных на потертой бумажке, покойник не имел ничего. Установить, кем
  он был при жизни, не удалось.
   Естественно, всех нас тщательно и добросовестно допросили. Милиция
  была настолько любезна, что не настаивала на очной ставке с покойником, а
  ограничилась соответственно обработанным портретом, на котором труп
  выглядел живым и нестрашным. Никто из семьи никогда его не видел. Это было
  ясно до такой степени, что сомнения перестали мучить даже милицию. Труп
  нашли осенью прошлого года, нам задали пару тысяч вопросов, но так ничего
  и не выяснили.
   В конце