ранек. - А зачем он
  приехал - понятия не имею. Чужой человек, имени не знаю, был летом
  прошлого года и спрашивал про семью дяди, Франтишека Влукневского. То
  есть, про вас. Я знал, что дядя умер. В сорок седьмом отец получил
  телеграмму. Кажется, послал кто-то из вас.
   - Мамуся послала, - перебила моя мамуся.
   - Откуда, не помню - по-моему, не из Варшавы...
   - Из Тарчина, - снова вмешалась моя мамуся. - Мы тогда были в Бытоме,
  а мама, папа и Тереза жили в Тарчине...
   - Да заткнись же! - взорвалась Тереза.
   - Что тебе надо? Я сразу рассказываю ему то, чего он не знает...
   - Можешь и потом рассказать. Он же не хочет узнать это сразу!
   - А откуда ты знаешь, что он не хочет?
   - Заткнись же! О, господи!!!
   - Рассказывай дальше, не обращай на них внимания, - посоветовала
  Люцина. - Они обе чокнутые. Ну, так что? Что он хотел знать?
   - Все. Спрашивал, что вы делаете, как живете, а главное - хотел
  получить адреса. По-моему, он украл телеграмму о смерти дяди, потому что
  больше я ее не видел. Он говорил, что знал вас до войны, но, по-моему,
  врал, потому что не знал, сколько вас, и спрашивал, сколько детей у дяди.
  Он выкручивался, говорил, что знал до войны и дядю и тетю, когда они жили
  в Варшаве на улице... Сейчас... Кажется, Согласия...
   - Сколько ему было лет? - на этот раз перебила Люцина.
   - А я знаю? Где-то от сорока до сорока пяти.
   - Это обманщик, - вынесла приговор моя мамуся.