о смерти дяди тогда уже пропала. Я поискал в бумагах и
  нашел какое-то довоенное или военное письмо, где был адрес в Варшаве, на
  Хмельной. Он взял этот адрес. И еще он спрашивал разные вещи, почти о всей
  семье, я даже удивился, откуда он столько знает. Ну, я и подумал, что в
  конце концов и вы заявитесь...
   - Сейчас, подождите, - вмешалась тетя Ядя. - Если у покойника были
  эти адреса, то вы могли их у него взять! То есть, я имею ввиду, что вы уже
  знали... То есть, милиция знала и могла вам сказать...
   - Вот именно, - поддержала я ее. - И ты бы знал, где нас искать.
   Франек слегка смутился.
   - Я их и не видел. Они были записаны на бумажке, а бумажку никому не
  показывали. Я мог спросить, но было как-то ни к чему, потому что я тогда
  забыл про того типа... И вообще, с милицией лучше не связываться.
  По-моему, это какое-то семейное дело, только немного подозрительное...
   - Вот, черт! - сказала заинтригованная Люцина. - Кто-нибудь из вас
  знает Ольшинского?
   - Нет, - ответила я за всех. - Зато ты знаешь Менюшко.
   Люцина оживилась.
   - А вот и знаю, да будет тебе известно! Как пить дать, я это имя
  слышала, причем здесь, в этих местах. Мне тогда было шестнадцать лет...
   - Никакого Менюшко тут никогда не было, - решительно остановил ее
  Франек.
   - Ну и что? А я слышала...
   - А хор ангельский ты не слышала? - ядовито поинтересовалась Тереза.
  - Столик у тебя по полу не прыгал? Духи тебе не являлись?