, что он тогда говорил, я понял, что усадьбы пропали - все
  национализировали, но самое важное надо отдать. Что отдать и кому -
  понятия не имею. Я потом искал этот конверт, чтобы оттуда хоть что-то
  узнать, но он потерялся, до сих пор не найду. Мне это было важно, потому
  что отец заставил меня поклясться, что я все сделаю как нужно, а я даже не
  знал, что надо делать. Я спрашивал, но отец все время повторял: "тут,
  тут", - и больше ничего. Теперь вы знаете все, что знаю я. Из-за матери
  тетки Полины я думал, что это касается вас, и вы что-то знаете...
   Он замолчал и с надеждой смотрел на нас, мы, в свою очередь, как
  бараны уставились на него. Моя прабабка при жизни была особой довольно
  неудобной, это знали все, но кто мог подумать, что она добавит нам забот и
  через двадцать лет после смерти?!
   - Ничего себе! - очнувшись сказала Люцина. - Впервые слышу и ничего
  не понимаю!
   - А твоя мать? - беспокойно спросила Тереза. - Она тоже ничего не
  знала?
   - Совсем ничего, отец говорил со мной наедине. Ни про какую тайну она
  не знала. Умерла ровно десять лет назад...
   - А что за усадьбы национализировали? - вдруг заинтересовалась моя
  мамуся.
   - Не знаю. Наверняка не наши. Отец вроде бы управлял каким-то чужим
  имуществом, это до войны было, я плохо помню. Старший брат дома почти не
  бывал, он где-то там сидел и управлял - как только вырос, стал помогать
  отцу. Я слышал, что он сторожит что-то чужое. После войны,