как видно,
  этого чужого не стало, потому что отец занимался только нашим хозяйством,
  значит, чужое и национализировали. Вот и все. Больше я ничего не знаю.
   Он оторвался от косяка, подошел к окну, выглянул во двор, затем
  уселся в кресло. Ему, вероятно, полегчало, он избавился от тяжести, одарив
  нас этой удивительной тайной. Он передал всю информацию и наконец-то может
  успокоиться.
   - И все это время ты ждал, пока мы приедем? - недоверчиво спросила
  Люцина.
   Франек пожал плечами.
   - А что было делать? Я ничего про вас не знал. После смерти отца мать
  послала письмо в этот Тарчин, но оно вернулось с надписью, что адресат не
  известен. О том, что вы вообще живы, я узнал только от покойника. А
  милицию, сами понимаете, я предпочел не спрашивать...
   - И правильно сделал, - похвалила его Тереза. - В семейные дела
  милицию лучше не вмешивать. Еще за что-нибудь посадят. А так - пожалуйста,
  все на месте, и можем спокойно подумать...
   - Мы давно сюда выбирались, - прервала ее моя мамуся. - Франек, у вас
  здесь должен быть колодец.
   - Извините? - удивился Франек.
   - Колодец. У тебя должен быть колодец...
   - Ну, начинается! - сердито фыркнула Люцина.
   - Где он?
   Франек страшно удивился.
   - Колодец? Ну, есть колодец, артезианский. Насос качает воду в бак, я
  сам все сделал. Колодца, собственно нет, только краны. Колодец есть у
  соседей.
   - Но у тебя был колодец, я уверена, - не отступалась моя мамуся.