ью сказала
  Тереза. - Это просто пунктик моей старшей сестры. С того времени, как
  выяснилось, что в Тоньче, в бабкином колодце, с войны лежало барахло...
   - Не столько барахло, сколько так называемый клад, - поправила
  Люцина. - Еврейское добро, награбленное немцами. Мы его нашли, и теперь
  она все время надеется, что в другом колодце найдется клад поблагороднее.
   - А с тем что стало? - поинтересовался Франек.
   - Сдали государству. Никто его и в руки бы не взял. Хотя там были
  хорошие вещи - жемчуг, бриллианты... Очень красивая бижутерия.
   Франек тяжело вздохнул.
   - У нас вы этого не найдете, - сказал он с сожалением. - Здесь
  бриллианты в колодец не бросают.
   - Возможно, но моей сестре этого не объяснишь...
   - Очень живописные развалины - похвалила тетя Ядя, пройдясь с
  фотоаппаратом за коровником. - А что это такое? С войны осталось?
   Общими силами мы объяснили ей, что если и с войны, то никто не
  помнит, с какой. Может, с одной из шведских. Руины когда-то были жилым
  домом - скорее, усадьбой, чем замком, а населяли его предки Франека и
  наши. Когда-то они были очень богаты, но это очень давно прошло. По
  неизвестной причине они разорились, а вместе с ними разорился и дом. Он
  постепенно нищал и начал разваливаться. Средств на ремонт не было. В конце
  концов, какой-то из предков рядом с развалившимся домом поставил времянку,
  использовав для этого подручные стройматериалы, но не все -