ь стен
  осталась и разваливалась дальше. Как и любая времянка, дом простоял не
  меньше 150 лет и только в послевоенное время его переделали в коровник, а
  развалины, продолжающие зарастать травой, остались как память о былом
  величии.
   - Где-то здесь был вход в подвалы, - вспомнила моя мамуся, - мы там
  игрались в детстве. Почему я его не вижу?
   - Я там тоже игрался, - подтвердил Франек. - В конце войны, когда
  здесь проходил фронт, как раз в это место попала бомба. Снаряды тоже
  попадали, но этой куче камней не вредили. Только бомба развалила все
  окончательно. Мы еще удивились, что дом не рухнул, хоть и стоит рядом. С
  войны все так и осталось. Только с той стороны, когда я строил дом, мы
  взяли немного камня под фундамент.
   - Хорошо здесь, - сентиментально сказала Тереза. - Так тихо и
  спокойно...
   Моя мамуся, слегка разочарованная отсутствием третьего колодца,
  разгребала палочкой мусор на свалке. Тереза продолжала восхищаться
  царящими вокруг тишиной и спокойствием. Люцина углубилась на поле клевера,
  созерцая тот путь, который связывал ее с Менюшко. По тропинке за забором я
  отправилась к лугу, намереваясь осмотреть предполагаемое место
  преступления - заметные издалека камыши.
   Зачерпнув туфлями жидкой грязи, я отказалась от осмотра. Вязкая почва
  неприятно прогибалась, до камыша я не дошла и удивилась, что преступник не
  утонул, транспортируя свою жертву в середину болота. Франек напомнил,