я и придумать не могла. Вопрос
  колеса решился за каких-то десять минут.
   - Сама видишь, как я их люблю, - сказала я Люцине, отправляясь домой.
   - Конечно, - ответила Люцина. - Симпатичные ребята. Специально
  подождали приезжать, чтобы я вспомнила этого Менюшко...
  
  
   Из-за воспоминаний Люцины к действию подключился Марек, блондин моей
  мечты, который до сих пор упорно старался держаться в стороне. Он не
  принимал участия в семейных обсуждениях, как огня избегал упоминания о
  преступлении, ссылался на отсутствие времени, недомогания, неверие в
  факты, глухоту и общую умственную недостаточность. Это меня страшно
  раздражало, и я долго не могла понять, в чем дело, пока не удалось вырвать
  из него правду.
   - От твоих семейных проблем я чувствую себя идиотом, - раздраженно и
  неохотно признался он. - Я надеялся, что на этот раз останусь в стороне.
  Лучше чувствовать себя нормальным...
   - Тоже мне, выдумал! - фыркнула я с состраданием. - В семье
  преступление, а у тебя такие безжизненные надежды! Всегда во все
  вмешиваешься, а именно теперь хочешь увильнуть - не вижу смысла и логики.
  Займись этим, наконец, сам видишь, появляется все больше подробностей, и
  никто ничего не понимает.
   - Ты думаешь, я смогу что-то сделать? Поговорить с духом отца
  Франека?
   - Не знаю, возможно, и с духом. С кем говорить, не знаю. Поговори с
  кем хочешь. Ты мог бы проверить, в чем дело с этим Менюшко.