лескивала золотом ручка... Люцина
  не рассмотрела его лица, зато хорошо запомнила выражение. Это было
  выражение такого смертельного страха, нечеловеческого испуга и дикой
  тревоги, что в Люцине что-то сорвалось. Она обрела способность к движению
  и подскочила, чтобы посмотреть на то, что за камнем...
   И проснулась. Мгновение она лежала, приходя в себя и восстанавливая в
  памяти кошмарный сон, в котором произошло не так уж и много и не так уж и
  страшно. Подумаешь, подкрался и замахнулся ручкой. Ужас заключался в
  настроении, в атмосфере, в осознании того, что от вида, открывающегося за
  камнем, перехватывало дух...
   Быть может, она повернулась бы на бок и заснула снова, если бы ей не
  припомнился другой сон. Тогда она снимала виллу с садом, огороженным
  сеткой. Ее комната была на втором этаже. Ей приснилось, что кто-то зашел
  через калитку, прошел через сад, вошел в дом и начал подниматься по
  лестнице. Она отчетливо видела, как он входит на лестничную площадку, тихо
  приближается к двери, протягивает руку, поворачивает дверную ручку...
   Она проснулась, просыпаясь, машинально включила ночник и увидела,
  теперь уже наяву, как медленно открываются двери ее комнаты...
   На мгновение все замерло - и Люцина, и двери и, возможно, тот, кто за
  ними стоял. Потом Люцина вскочила с кровати, схватила халат и, зажигая по
  дороге весь свет, выскочила в холл. Там никого не было. Она проверила весь
  дом - входные двери были закрыты. Потушив