озь самолетах видели смерть "на расстоянии вытянутой руки", жаль, что
  рассказать о своих ощущениях смогли впоследствии далеко не все...
   Летчик-штурмовик Сергей Иванович Колыбин, вылетая на одноместном Ил-2
  в июле 1941 года, конечно догадывался, что опасное задание может стать
  для него последним. Но никакого воображения у него не хватило бы, чтобы
  предсказать свою дальнейшую судьбу: всего через час он станет первым и
  единственным летчиком, выжившим после наземного тарана; все его бомбы
  пройдут мимо цели, но тем не менее вражеская переправа будет уничтожена;
  трое суток он проваляется, никем не замеченный, в виде кровавого куска
  мяса; его ждут несколько лет в гитлеровских, а затем в сталинских лаге-
  рях... Но тогда он просто вылетел на задание и не выполнил его. Штурмо-
  вик был подбит, и фашистские солдаты уже бежали к месту его предполагае-
  мой посадки. Колыбин круто развернул Ил-2 (а вместе с ним - всю свою
  дальнейшую судьбу) и врезался в мост. Это мгновение он запомнил на всю
  свою жизнь и о нем мог рассказывать часами. Самолет перед взрывом задел
  за конструкцию моста крылом и перевернулся, Колыбин вылетел из кабины...
  и время в его восприятии остановилось: он рассмотрел выражение лиц всех
  окружающих его гитлеровцев, видел, как некоторые из них пытались выб-
  раться из танковых люков, другие бежали, ложились, хотели спрятаться от
  языков пламени, но все их движения были чересчур медленными...
   Но, к сожалению, пилоты не всегда нужным образом используют появляю-
  щийся в критическую минуту