ю Нефертити, и ей нужна помощь
  Максима. А раз так...
   Максим тут же набросал заявление об отпуске, запечатал в конверт,
  чтобы опустить по пути в почтовый ящик, взял документы, деньги, запихнул в
  портфель самое нужное и, сбежав по лестнице, пошел ловить такси, чтобы
  ехать в аэропорт.
  
  
   7
  
   Ночь наступила слишком быстро. Следовало бы заночевать еще до подъема
  на оползень. Но Максима гнала вперед тревога. И без того он потерял на
  Гнилой пади полдня. Дорога оказалась тяжелой. Осенние дожди превратили
  голый суглинок в сплошное месиво, и теперь Максим с трудом вытаскивал ноги
  из тугой, как резина, грязи.
   Между тем стало совсем темно. Узкий серп луны скрылся в тучах. С неба
  посыпал дождь. Максим почувствовал, что окончательно выбился из сил.
  Смертельная усталость сковала ноги, свела спину, свинцовой тяжестью
  навалилась на плечи.
   Он остановился. Но надо идти. Надо! Он попытался снова двинуться
  вперед, однако уже через минуту поскользнулся и повалился в вязкое месиво.
  Встал, сделал еще несколько шагов, упал опять, с трудом поднялся и вдруг
  понял, что не знает, в какую сторону идти. Тьма стала непроницаемой. Дождь
  усилился. Ледяной ветер пронизывал насквозь.
   Он с отчаянием огляделся по сторонам. Где же вершина сопки? Где падь?
  Где Лысая грива? А не все ли равно! Больше не сделать ни шагу. Голову
  сдавила тупая боль. Сильный озноб завладел