ладел телом, к горлу подкатила
  тошнота. Хотелось одного - лечь и никогда не вставать. Лечь сейчас же!
   Но тут что-то больно кольнуло в висок, раздался тихий звон. Максим
  вздрогнул. Что это? Звенит в ушах? Но звон повторился. Ясно. Отчетливо. И
  он вспомнил - он уже слышал этот низкий звук. Кажется, тоже ночью. И в
  таком же критическом положении. Но где, когда? Боль в голове смешивала все
  мысли. Слабость во всем теле. Максим нащупал ногой место потверже и сел.
  сжав голову руками. Не мог ничего вспомнить...
   Порыв ветра ударил в лицо, освежил, и сразу приподнялась завеса
  памяти. Ветер принес с собой запах астийского эдельвейса, и Максим сразу
  же узнал, когда и где он слыхал эти спасительные звуки: за несколько минут
  до появления вертолета, перед взрывом на тропе, под старой лиственницей,
  перед появлением загадочного света в окне лесной сторожки...
   Конечно, это она всегда спасала его, а теперь ей самой нужна помощь.
  Максим вскочил на ноги. С ней что-то случилось, ей трудно, может быть,
  труднее, чем ему. И, собрав последние силы, он снова двинулся вперед.
   Запах астийского эдельвейса становился все сильнее и сильнее, а
  звуки, реявшие во тьме, будто плакали, молили о помощи. Скорее, скорее!
  Она ждет его. Максим уже не сомневался, что вот-вот увидит ее, слабую,
  беззащитную, как в день их первой встречи, и знал, чувствовал, что не
  пожалеет жизни для ее спасения.
   Но с каким трудом