стретить свою смерть, если
  это была она, мужественно, с достоинством... Потом пламень угас, стало
  совсем темно, но, когда глаза привыкли к темноте, сквозь сетку дождя
  Максим разглядел тускло поблескивающую стену, исчерченную мозаикой кругов,
  ромбов, треугольников. Таинственный тор оставался неподвижным, но один из
  кругов, ближе всего расположенный к Максиму, вдруг засветился, а затем
  превратился в круглый люк высотой с человеческий рост.
   Тихий знакомый голос произнес:
   - Войдите, Максим!
   Он чувствовал, что не может сделать и шага - силы окончательно
  оставили его. Но тот же голос нетерпеливо потребовал:
   - Входите!
   Он смог лишь подняться на нижний обрез освещенного туннеля и сразу же
  опустился на днище. Мерцающий полумрак опутал его. Крышка люка беззвучно
  закрылась, и Максим провалился в черное безмолвное небытие...
   И вот теперь - пробуждение в этом странном помещении. Максим
  приподнялся и огляделся, потом встал со своего ложа.
   Комната имела форму высокой шестигранной призмы и меньше всего была
  похожа на жилое помещение. Все шесть ее стен напоминали сплошные пластины
  полированного нефрита. Таким же был, по-видимому, и потолок. Пол покрывал
  густой белый пластик, похожий на литую резину. Этот интерьер мог
  показаться элегантным, если бы в голове все-таки не вспыхнула мысль о
  сверхсовершенном застенке. В то же время слишком странный каземат!
  Странным